NED365341NED

Но оставим в стороне эту странную, хотя и естественную для такой теории и для такого экономического анализа логику автора. Если поворот власти лицом к крестьянину был не декларацией, а наконец-то реальностью, то даже по такой логике следовало бы ожидать хоть какой-то нормализации в аграрных отношениях, в социально-правовом положении крестьянина и соответственно его ответного “поворота” к более активному, заинтересованному и производительному труду, следовательно, ликвидации затратной сущности той же советской социалистической экономики, расточительства, потерь, многомиллиардного зарубежного импорта и т.д. (хотя бы этого). Тут энтузиазм насчет “устранения недостатков” у автора фактически иссяк. Развернуто пооперировав цитатами о новых, бездарно распылявшихся по всем, особенно “отстающим” хозяйствам, капиталовложениях, почти бесплатных (потом в огромных масштабах списанных) кредитах, надбавках за “сверхплановую продажу” продукции, изрядная доля которой заведомо в “плановом” порядке шла в потери, о том же “увеличении поставок” селу техники, удобрений, расширении масштабов разрушительной для земли мелиорации и многом другом, в том числе увеличении продукции объектов социальной сферы, он увидел еще более масштабные “недостатки”. Как говорят: “За что боролись, на то и напоролись”. На с. 206 упомянутой работы и далее говорится о явной неэффективности животноводческих комплексов, о снижающейся эффективности капиталовложений и совокупных затрат в сельском хозяйстве, о затухании темпов, а затем и абсолютного роста производства продукции, урожайности полей, продуктивности скота. Затраченные за 1966–1982 гг. 89,5 млрд руб. на мелиорацию практически были закопаны в землю (правда, автор говорит всего лишь о неполном использовании возможностей мелиорации – с. 210). Диспропорции в АПК и ресурсной базе сельского хозяйства не уменьшались, а возрастали (с. 211) из-за тех же “недостатков планирования”, хотя мартовский Пленум ЦК якобы принял меры по их устранению. Даже, удивляется В.В.Милосердов, “возникла парадоксальная ситуация: колоссальные средства вкладывались в увеличение производства продукции, и в то же время не придавали значения ее сохранности и переработке” (там же). Далее идут сожаления о росте и дальнейшей бюрократизации управленческого аппарата (значит, о все большем засилии субъективизма и “волевых подходов”) и наконец – о “трудностях” со снабжением населения продовольствием, которые после принятых мер еще более обострились 1 . Таким образом, вместо устранения недостатков – их усиление, а проще говоря, сплошные провалы, следовательно, кризис системы продолжался. Власть, как видно из конкретных материалов автора, если и повернулась лицом, то к той же бюрократии, олицетворявшей эту систему с ее привилегиями, спецпайками и т.д., но никак не к крестьянству, о котором, кстати, на протяжении всего взаимоисключающего повествования по этому поводу в названном разделе книги почти ничего не говорится, и это понятно, поскольку ничего утешительного сказать нельзя. Скорее, наоборот. 1 Пришлось, естественно, заглянуть “за бугор” и в огромных масштабах закупать продовольствие у “благодетелей”, причем, когда первые морские транспорты с зерном появились у причалов Новороссийска, оказалось, что все оборудование было приспособлено не для разгрузки его, а для погрузки, поскольку до этого из страны зерно вывозилось (правда, в царской России были излишки, которые крестьяне и помещики продавали по выгодным ценам, а в Советском Союзе экспортировалось по сути награбленное у крестьян зерно).