NED365341NED

на общечеловеческих ценностях, аграрной политики является крестьянин, то указанный раздел заслуживает несколько другого названия: “Партия и правительство хотели повернуться лицом к крестьянину, да помешала порочная система”. Поворот действительно начался, поскольку внутри правящей верхушки стали раздаваться осуждающие эту систему голоса, в частности, члена Политбюро ЦК Шелепина, секретаря МГК Егорычева. Но, в конечном счете, поворот этот свелся к декларациям о намерениях, поскольку действительные реформы в экономической и политической их составляющих оставили бы на обочине саму эту верхушку, поэтому инстинкт самосохранения заведомо перевешивал эти намерения. В начале, с принятием известных мартовских и сентябрьских решений 1965 г., многие приняли содержащиеся в них декларации за чистую монету. Упомянутые выше “рыночники” и на самом деле подумали о повороте властей лицом к крестьянину, как это продолжает, противореча себе, думать до сих пор автор названной книги, другие противники стратегии рыночной аграрной реформы. Но уже направлявшаяся со Старой площади негативная реакция на реформаторские научные постановки и обобщения, отсутствие сколь-нибудь заметного раскрепощения крестьян от пут административно-командной системы, действительного, а не мнимого развития товарно- денежных отношений, реального перехода к рациональной экономической системе со всеми ее “атрибутами”: правом собственности непосредственных товаропроизводителей, их хозяйственной самостоятельностью, предпринимательством, коммерцией, экономическими методами управления и государственного регулирования, свидетельствовала о декларативности намерений. В.В.Милосердов считает, что “партией, навязавшей обществу командную систему, с 1965 г. якобы были приняты меры по устранению недостатков, связанных с субъективистским, волевым подходом к решению хозяйственных вопросов, грубым нарушением принципов планирования и экономического стимулирования, с игнорированием экономических законов” 1 . Однако, во-первых, и это главное, покончить с игнорированием экономических законов в рамках незыблемости административно-командной системы и сохранения большевистской идеологии было невозможно, даже устранив какие-то ее недостатки. Тем более с волюнтаризмом, этим атрибутом указанной системы, нельзя было покончить какими-то разовыми и во многом проводившимися путем гадания на кофейной гуще “мерами”, например, по повышению закупочных цен, которые, по предположению автора, почему-то стали вдруг “экономически обоснованными”. (Так называемое введение, или разовое повышение, этих цен оставалось в политике ценообразования тем же незыблемым “субъективистским подходом.” Действие объективных экономических законов в соответствии с их естественными, свободно реализуемыми принципами, включая объективные закономерности ценообразования, возможно только в нормально развивающейся общей системе экономических, в данном случае аграрных, отношений. А поскольку система оставалась искусственно созданной, то и игнорирование экономических законов оставалось неотъемлемым ее “правилом”, а поэтому ни о каком “устранении” этого игнорирования не могло быть и речи. 1 См.: Милосердов В.В. Крестьянский вопрос в России: прошлое, настоящее, будущее. М., 1999. Ч. 1. С. 198.