NED365341NED

“ответы” сторонникам стратегии проводимой аграрной реформы, эти писания являются напрасной тратой нервов и времени. Прежде чем вступать в научную полемику по этим и другим вопросам экономической науки, надо понять и признать, что эта наука, как и сама экономика, в своем развитии подчинена объективным принципам и закономерностям, а не абстрактным конструкциям и каким-то внутренним субъективным “убеждениям”. 1.3. Кризис советского аграрного строя и необходимость его радикального реформирования Большевистские эксперименты в деревне, как нетрудно убедиться на состоянии и условиях жизнедеятельности российского крестьянства, уже к началу 50-х гг. поставили советский аграрный строй, базировавшийся на изначально мертвой идеологии, практически дополнявшейся сталинской тиранией, к глубочайшему кризису (о чем вслух пока никто не мог говорить). Синтетическим выражением этого кризиса явилось именно небывало бедственное положение крестьянства его гражданских прав и уровня жизни. Военно-фео-дальная эксплуатация этих кормильцев страны достигла апогея, и никакие данные о “поставках” селу техники, удобрений, о размерах капиталовложений не могли изменить кризисного состояния передового по своей казарменности “социалистического” сельского хозяйства. С началом “хрущевской оттепели” отрасль получила определенную поддержку, но это дало временный результат. Для крестьянства полученное облегчение напоминало приличную дозу морфия, введенного в безнадежно больной человеческий организм. А такой безнадежной больной оставалась искусственно созданная система аграрных отношений. С приходом к власти Л.И.Брежнева аграрный сектор получил новые инъекции, действие которых также вскоре иссякло, поскольку аграрная политика проводилась в рамках незыблемости принципов административно- командной экономики. По-прежнему крестьянин оставался в лучшем случае полукрепостным, лишенным главной общечеловеческой ценности – собственности, следовательно, гражданской и хозяйственной свободы. Обозревая советский аграрный и вообще экономический строй на всех его этапах, вплоть до начала “перестройки”, невольно вспоминаешь высказанные Ф.Бэконом в одном из его трактатов мысли о своеобразной “мудрости” некоторых правителей, которой на протяжении многих десятилетий пользовались в России сменявшие друг друга коммунистические вожди. “Поистине мудры те правители, – говорил Бэкон, – которые, будучи не в состоянии удовлетворить реальные жизненные интересы и потребности народа, убаюкивают его радужными перспективами, ведут от одной надежды к другой, от одного обещания к другому”. Но философ пророчески предостерегал, что рано или поздно такой мудрости “приходит печальный конец”. Каких только дорогостоящих прожектов и фантазий не придумывали советские правители после ликвидации ленинского нэпа. Долго жили с ожиданием обещанного “светлого будущего”, тогда как впереди не было ничего видно, кроме сгущавшейся тьмы. Когда даже самые крайние ортодоксы мертвой идеологии потеряли всякую веру в это обещание, Н.С.Хрущев выступил с более приземленной, но новой “мудрой” фантазией: “Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме”, т.е. все получать по обещанным еще К.Марксом “потребностям”, поскольку