NED365341NED

В докладе, направленном в Политбюро ЦК в связи с подготовкой тезисов XV съезда ВКП(б) по аграрному вопросу, А.В.Чаянов, анализируя прогресс в сельском хозяйстве, достигнутый на основе нэпа и положений, одобренных указанным съездом, отмечал, что “существующие у нас совхозы и полные колхозы не получили сколько-нибудь массового производственного значения и старый лозунг 1918–1919 гг. – от крестьянского хозяйства через коммуны к совхозам – явно потерял свое актуальное значение”. Поэтому стратегическим должен был оставаться курс на укрепление крестьянских хозяйств, при их добровольном кооперировании, причем в сфере обслуживания, а не объединения самого производства. Аналогичные выводы сделал в своей записке к указанным тезисам Н.Д.Кондратьев: “На ближайшее обозримое время вопрос о развитии сельского хозяйства будет, как и раньше (с точки зрения удельного веса), прежде всего вопросом развития индивидуальных крестьянских хозяйств, хотя бы и объединенных в кооперативы на основе сбыта и переработки продуктов сельского хозяйства, а также на почве снабжения его орудиями и средствами производства” 1 . Последовательными и принципиальными сторонниками сочетания крестьянского семейного трудового хозяйства с кооперативной формой ведения в конечном счете “крупного” производства являлись А.В.Чаянов, Н.П.Макаров, А.Н.Челинцев, А.Н.Минин и другие представители так называемого организационно-производственного направления в аграрной экономической науке. Опровергнуть обобщения и выводы этих ученых научными аргументами и в честной цивилизованной дискуссии было невозможно уже потому, что эти обобщения и выводы подтверждались закономерными мирохозяйственными процессами эволюционного развития аграрных отношений и отвечали интересам самого российского крестьянина, практически реализовавшимся в годы нэпа. Поэтому на вооружение были взяты замшелые аргументы “всесильной” теории, в центре которой, насилие и над сельским производителем, и над выражавшими его интересы и ценностные ориентации учеными. Как видно уже из материалов собрания аграрников-марксистов в декабре 1929 г. (которое никак нельзя назвать научной конференцией), в разоблачениях отступников от “верного” учения, прозвучавших в докладе того же В.П.Милютина и изложенных в поверхностных нравоучительных догматах сталинского выступления, приняли самое активное участие люди с высокими научными званиями и степенями, с приемами критики, напоминавшими охоту на ведьм 2 . А.В.Чаянову, Н.Д.Кондратьеву и другим якобы представителям “буржуазной” школы “неонародникам” приписывали все грехи, а главное политическую (с точки зрения марксистских догматов) неблагонадежность, причастность к стану так называемых врагов народа. Из научных трудов вырывались удобные для обличения отрывочные фразы, на их авторов наклеивались оскорбительные ярлыки, достойные фразеологии будущего Генерального прокурора СССР А.Я.Вышинского, одного из ярых представителей действительных врагов народа. В итоге к середине 30-х гг. под страхом ссылок и расстрелов все закончилось единомыслием, восхвалением и производившими ощущения сухого дождя якобы научными 1 Известия ЦК КПСС. 1989. № 7. С. 210. 2 Мы не называем этих обличителей, поскольку они исключительно многочисленны, а главное, потому, что их имена, несмотря на высшие научные регалии уже “забыты или покрыты позором”. См.: Реформаторское течение в отечественной аграрно-экономической мысли (1950–1990-е гг.). М.: ВИАПИ, 1999. С. 96.