NED365341NED

деревне. Наблюдая за такой политикой Н.А.Бердяев рассматривал ее как “неслыханную тиранию” над человеком вообще и крестьянином в особенности, а поэтому считал, что проводящий ее “советский строй подлежит нравственному суду” 1 . И не только: нужен и беспристрастный “суд” над этой политикой со стороны науки, т.е. объективная научная оценка теоретических заблуждений, которые сохраняются до сих пор и продолжают давать ложные ориентиры практике, в целом порождая оправдательный вердикт советскому прошлому и поверхностные суждения по поводу ныне проводимой аграрной реформы, направленной на возрождение в деревне естественной, закономерно развивающейся системы экономических и социальных отношений. Таким образом, главное не в количественных характеристиках производства, обусловленных аграрной политикой большевиков, хотя и это, один из критериев политэкономической и непосредственно практической оценки. Главное – в негативном нравственном ее восприятии крестьянством, его передовой, деятельной частью (которая, как показывает мировой опыт, и при 4–5% занятых в сельском хозяйстве способно обеспечить страну продовольствием). А иного восприятия не могло и быть, поскольку крестьянин ждал земли и воли, свободы, а получил казарменные порядки с подневольным трудом и унижением человеческих достоинств. По этим критериям, прежде всего, нужно сравнивать и оценивать как “социалистические преобразования в деревне”, проводившиеся по большевистской модели, так и современное реформирование аграрных отношений. По той же причине нет необходимости вновь воспроизводить тысячи раз приводившиеся данные о “спаде” производства в результате коллективизации и выдавать этот спад за главный негатив в этом очередном большевистском эксперименте в деревне. Главное в том, что вместо, казалось бы, возрождавшейся в годы нэпа свободы хозяйствования на земле крестьянство с еще более жестоким насилием, грубейшим небывалым в истории России администрированием и чрезвычайщиной было вновь загнано в новую, казарменную по своим порядкам, общину. Тех же, кто хотел и мог быть собственником земли и плодов своего труда – а это был цвет российского крестьянства, его сила, – просто истребляли физически. Для оправдания насилия культурных хозяев объявляли кулаками, подкулачниками и вообще “врагами народа”. В конечном счете такая волюнтаристская аграрная политика, или, точнее, государственный произвол, несмотря на последующие капиталовложения и привели к глубочайшему кризису, главной сущностной характеристикой которого являлись не столько количественные и качественные показатели, падающая эффективность, неблагоприятные экологические последствия от мелиорации, гигантомании и т.д., сколько нравственное состояние крестьянина, его социальная апатия, безразличие к общественному. Оставался и спасал сельское хозяйство от полного развала небольшой островок на обширном поле аграрной экономики – семейное крестьянское подворье, дающее ныне почти половину валовой 1 Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. Ротапринтное издание. М.: Наука, 1990. С. 116. Еще более резкие высказывания о “цене” этих заблуждений мы находим у И.А.Ильина, В.Г.Короленко и многих других выдающихся представителей российской науки и культуры.