NED365341NED

деятели России С.Ю.Витте, а затем П.А.Столыпин, обосновывая стратегию и тактику аграрной реформы и поясняя, что в максимальной степени трудовая отдача и прилежание, действительно хозяйское отношение к земле проявляются у сильных при одном, определяющем все остальное в жизнедеятельности крестьянина условии – его неотъемлемом праве собственности на землю, и только в силу этого права – на произведенный продукт. Нерадивому, неумелому, а потому “бедняку” собственно земля-то не нужна, и общество вправе лишить его земельного надела как части общенационального достояния страны. Такому работнику больше подходит наемный труд. Ленинский лозунг опоры на бедноту был лукавой тактической уловкой, необходимой большевикам для удержания силой захваченной власти, и вследствие его принципиальной несостоятельности был “всерьез и надолго” заменен опорой на культурного “единоличного” хозяина при добровольной кооперации крестьян. Колхоз как одну из форм общины Ленин не зря назвал “богадельней”, поскольку, по сути, она удел людей безразличных к самой этой общине, к земле, не способных ее по-хозяйски использовать 1 . Освещая историю аграрных отношений России, сторонники их развития по высказываниям Л.Н. Толстого не проводят этих принципиальных различий в общей крестьянской массе. При этом ссылки на окончательно не выясненную писателем “в практическом приложении” социально- экономическую роль права земельной собственности, на аргумент о том, что “земля божья”, явно недостаточны для понимания этой роли и неправомерны. Нельзя, чтобы существо фундаментального вопроса экономической теории и хозяйственной практики сводилось только к праву собственности на “произведения” крестьянского труда. Между тем делается явно неубедительное и поспешное обобщение, что последующие десятилетия якобы “подтвердили мудрость высказываний великого писателя: все беды крестьян проистекали от того, что они так и не стали собственниками результатов своего труда” 2 . И дело не в том, что просто высказываний, даже великого писателя, без анализа неоднородной социальной структуры крестьянства слишком мало для действительного и всестороннего выяснения политэкономической сути проблемы. Дело в том, что и в целом приведенное обобщение, а точнее, предположение, в принципе не согласуется с базовыми постулатами теории воспроизводства, с реальными процессами и результатами аграрных преобразований в России по “модели” П.А.Столыпина, в основание которой была заложена опора на сильных, трудолюбивых крестьян с их правом собственности на землю. Основополагающим в этой теории, признаваемой по сути всеми известными со времен Д.Рикардо и А.Смита научными школами, включая марксистскую, является то, что право собственности на результаты труда подвергаясь гонениям, другие “состоят” при науке, специализируясь на “разоблачительных” приемах критики и не без черной зависти участвуя в этих гонениях (подробнее об этом см.: Реформаторское течение в отечественной аграрно-экономической мысли (1950–1990). М.: ВИАПИ; РАСХН, 1999. С. 94–96, 122–124 и др. 1 Прежде всего, именно к этой группе крестьян относится весьма характерное ленинское высказывание вообще о привычке людей смотреть на все общинное, обобществленное и т.д., иначе говоря “на казенное, как на материал, для того чтобы его злостно попортить” (ПСС. Т. 36. С. 265). 2 Милосердов В.В. Крестьянский вопрос в России: прошлое, настоящее, будущее. М.: ГУП “Агропресс”, 1999. Ч. 1. С. 154.