NED352293NED

тельность разума направлена на обретение этого чувства. И пока это ощу­ щение не достигнуто, поисковая деятельность сознания не прекращается. Ощущение истины — единственный субъективный показатель правиль­ ности работы познающей функции мозга (сознания). Даже когда мы гово­ рим, например, «дважды два четыре», уверенность в том, что это истина, даётся соответствующим ощущением. В сознании возникает ощущение (чувство) совпадения того, к чему пришёл мозг и той «идеальной модели», которая в нём существует изначально. Если бы такого ощущения у челове­ ка не было вообще, он был бы просто не в состоянии понимать, обрёл он истину или нет. Истину (и «истинность») можно только чувствовать. У человека нет никакого иного способа для «узнавания» истины и для пони­ мания того, что он достиг истины. Применительно к рассматриваемой проблеме психологическим критерием моральной истины можно считать то чувство удовлетворе­ ния, которое человек ощущает после того, как совершает подлинно мо­ ральное действие. Или в очень ограниченном смысле — то удовольствие, которое согласно взглядам гедонистов, испытывает человек, совершивший моральное поступок. Например, в форме ощущения «чувства исполненно­ го долга», чувства обретённой или совершённой справедливости, ощуще­ ния честности совершённого поступка и т.д. Отчасти примером подобного чувства выступает в аретологическом эвдемонизме Аристотеля чувство «счастья» по осуществлению своей арете (добродетели, для которой дан­ ный человек предназначен). Ощущение удовлетворения от подлинно морального действия в дан­ ном случае нельзя смешивать с обязательным ощущением удовлетворения от всякого успешного действия, соответствующего требованием природы человека. И не следует путать с искусственными приёмами построения не­ которых моральных теорий. Например, А.Шефтсбери считал гармонию критерием и целью моральных действий . Сторонники религиозных этик, включая пантеистические подходы, видят источник и конечные основу морали в божьей воле. И критерием истины, естественно, считают соответ­ ствие своего поведения этой трансцендентной «божьей воле». Это не ре­ шает, а просто снимает решение многих вопросов, в том числе и вопроса о моральной истине. О принципиальной возможности «объективной» так же, как и «аб­ солютной» истины в моральном познании и моральных отношениях не­ обходимо вести разговор с учётом оттенков «идеографических» и «номо- тетических» закономерностей, открытых фактически ещё софистами и по­ лучивших подобное понятийное истолкование у И.Канта. Ощущение удовлетворения от обретения «моральной истины» это, так сказать, формальное, «рабочее» чувство, свидетельствующее лишь о 343 457 См.: Шефтсбери А.Э.К. Эстетические опыты. — М., 1975.