NED352293NED

ропейцами очень мало ценят свою жизнь. Русских «в себе» ничто особенно не держит. Им себя не жаль. (Как говорил Л.Н.Толстой, «страшно то, что ничего нестрашно»). Отсюда, в частности, столь жертвенны войны, кото­ рые всю историю ведут русские и поразительный русский героизм. Это же делает русских непобедимыми. (Как победить людей, которые согласны умереть, но не покориться?). Но именно эта черта и требует отчаянной «воли», не сдерживаемой ничем, никакими границами и соображениями о пользе или вреде своих поступков для себя и других . В Европе о «воле» помышлять не приходилось. Высокая плотность оседлого населения, постоянная борьба не с природой и внезапными набе­ гами, как у русских, а друг с другом, конкуренция с живущими рядом со­ седями, от которых никуда не уйдёшь, не денешься и породило представ­ ление о способе жить на основе взаимных обязательств, о «свободе», как о неких гражданских правах, договоре, гражданском согласии. То есть «сво­ боде» как жизни на основе «познанной необходимости» — точного пони­ мания своих возможностей и прав. Таким образом, с точки зрения результативности «истинная свобода» — это, действительно, разумная несвобода. А.С.Макаренко постоянно по­ вторял, что дисциплина, т.е. чётко очерченные ограничения — основа сво­ боды. Как указывалось выше, свобода «от чего», обязательно предполагает ответ и на вопрос свобода «для чего». И в этом смысле нравственная сво­ бода — это то или иное ограничение свободы каждого во имя общего бла­ га (в данном случае пользы). Поскольку объект проявления этого чувства свободы — социальная действительность во всём её многообразии, побуж­ дающую (императивную) роль этого чувства необходимо «умерять» внут­ ренним контролем (в том числе чувством ответственности), рациональным анализом всей диалектики социальных отношений. «Абсолютной свободы» вообще не может быть, т.к. любое сообще­ ство возникает только путём изъятия части собственной свободы в пользу других, допущение их свободы в ущерб «моей». Если бы человек мог быть абсолютно свободным, невозможна была бы сама мораль как способ регу­ ляции отношений индивидов. Ибо мораль — это система. А любая система35 243 335 По разным причинам, прежде всего политического и морального характера, исследования национальных психологий «не приветствуется» ни в психологии, ни в социальной психологии, ни в социологии. А, между тем, множество проблем политического, экономического, социально­ го характера можно был бы решать значительно эффективнее и безболезненнее, если бы учи­ тывалась психология того или иного народа. Здесь, однако, должен быть соблюден важный нравственный принцип. Указывать на какие-либо особенности национальной психологии, быта, традиций или привычек какого-либо народа, которые могут быть восприняты как нечто отрица­ тельное (как критика), может лишь представитель данного народа. Иначе это вызывает протест и отторжение. Выдающийся русский педагог К.Д.Ушинский, например, позволял себе неодобри­ тельно отзываться о традиционной немецкой пище («колбаса — собачья жвачка, пиво - свиное пойло» и т.п.) и некоторых эстетических предпочтениях немцев. Вне зависимости от того, какие педагогические цели он при этом преследовал, это роняет его педагогический авторитет как у немцев, так и у русских.