NED352293NED

239 моральные решения, хотя смысл этих сторон взаимодетерминирован и подчас разделять его вообще нецелесообразно «Свободу от чего» также, как и «свободу для чего» можно рассмат­ ривать на субъективном (психологическом) и социально-практическом уровне. И в принципе их нельзя разрывать. Например, социальная «свобо­ да от чего» для низших и угнетённых слоёв населения — это свобода от гнёта, тирании, несправедливости, неравенства и т.п. Но если борьбу за политическую, экономическую и т.д. свободу использовать не для обрете­ ния справедливости и равенства, а как средство для достижения кем-то своих собственных корыстных или эгоистических целей, то связанная со «свободой от чего» «свобода для чего» оказывается безнравственной. Не менее противоречиво обстоит дело с внутренней свободой «от чего» и «для чего». Если эту свободу рассматривать как свободу от социальных ограничений, от обязанностей и ответственности, то она превращается в произвол, самодурство, разнузданность, хулиганство, тиранию. (От по­ следнего загулявшего «гражданина» или «гражданки» до представителя любых уровней власти). Если человек становится свободным от нравственных норм, от от­ ветственности за других людей, от морального требования помнить о лю­ дях, об их несчастьях и страданиях, то мы получаем нравственного солип­ систа, оголтелого эгоиста и эгоцентриста. Это — бессердечность, жестоко­ сердие или в облегчённом варианте — отстранённость, уход от мирских забот в себя. Практических вариантов такой позиции много. Например, в буддизме, а с III века н.э. и в христианстве возникает эремитизм (отшель­ ничество) — одна из двух основных форм монашества (наряду с прожива­ нием в монастырях). Отшельники, пустынники (часто они действительно жили не просто в «пустом», т.е. ненаселённом месте, а буквально в пусты­ не) стремились прежде всего «спасти» себя, свою душу. (Их практика — элемент сотериологии, «учении о спасении»). Они чувствовали себя со­ вершенно свободными. Но действительно нравственного в такой практике было очень немного. Духовно нищие люди тоже нередко чувствуют себя совершенно сво­ бодными. Душа не занята ничем, ни любовью, не ненавистью. Отвернув­ шись от человеческих страданий, можно действительно уйти в «башню из слоновой кости», жить в душевном покое и довольстве. Именно поэтому чувства долга, ответственности, стыда и др. формы «психологического стеснения» свободы очень не нравятся сторонникам гедонистических идеалов. Давно подмечено, что материально очень благополучные люди перестают воспринимать жизнь других людей. (У Н.А.Некрасова: «Но бо­ гатые глухи к добру»). Это тоже свобода. Но эти состояния, обусловливае­ мые тем же чувством свободы, стремлением к внутреннему освобождению от беспокоящих совесть сострадания и жалости, приводят к ненравствен