Саратовские вотчины. Статистико-экономические очерки и материалы из истории крупного землевладения и крепостного хозяйства в конце XVIII и в начале XIX столетия

— 131 получал больше оброчного. Но и там, где наделы оброч­ ных крестьян сравнительно велики, различие в степени обеспеченности обеих категорий крайне незначительно или даже совершенно ничтожно. Между тем барщинный крестьянин пахал не только „свою" крестьянскую землю. Он пахал также и господскую пашню. Если наделы у обеих категорий были почти оди­ наковы, то значит первая работала в общем итоге уже боль­ ше, чем вторая. Крепостной, состоявший на издельной повин­ ности, обрабатывал большую площадь земли, чем крестья­ нин, состоявший на оброке. Мы не можем точно установить интересующую нас разницу в площади, потому что мате­ риалы не позволили нам исчислить обычное соотношение между господской и крестьянской запашкой в барщинных вотчинах. Но мы знаем, что помещичий посев составлял изредка вероятно меньше V 2 , часто V 2 и больше половины крестьянского посева; нередко же крестьяне засевали на помещика столько же земли, сколько и на себя. Не имея даже точных цифр, мы все же можем уяснить себе теперь экономические основания распространения барщинной си­ стемы. Мы их уже нашли. Нам остается только формули­ ровать их. Прежде всего оброчный крестьянин давал помещику в денежной форме приблизительно такую же ценность, ка­ кую барщинный крестьянин отдавал непосредственно в форме своего труда. Но при этом первый получал н®рвДКо несколько больший надел, чем второй и следовательно пла­ тил за землю несколько дешевле. Если перевести эти от­ ношения на язык, принятый для характеристики условий пореформенного, периода, то можно сказать, что при сдаче земли за деньги помещик выручал нередко меньше, чем при сдаче за отработки. Денежная аренда была менее вы­ годна, чем отработочная для дореформенного землевладе­ льца. Уже вследствие одного этого обстоятельства барщин­ ная система приобретала в саратовских условиях некото­ рые преимущества перед оброчной. Этим дело однако не ограничивалось. В обоих случаях, и при оброке, и при барщине ценность крестьянских по­ винностей была близка к арендной цене. Принудительная эксплоатация крестьянского труда сводилась в значитель­ ной мере к приобретению подневольного, покорного с‘ем- щика, которому возможно было навязать не любые, но все же сравнительно выгодные условия. Крепостной являлся экономически арендатором за деньги, за натуральные при­ ношения, за отработки.. Это давало возможность эксплоа- тировать вотчинную землю, извлекая из нее земельную Электронная Научная СельскоХозяйственная Библиотека